Рубрика: Общество

Однажды мудрец повстречал царя. «Откуда ты идёшь?» – спрашивает его царь. «Из ада», — отвечает мудрец. «И что же ты там делал?» – удивился царь. «Мне нужен был огонь, – объяснил мудрец. – Я спросил, не поделятся ли они со мной огнём. Но их предводитель сказал мне, что они огня не держат. Ну, я удивился – как же так? А он мне и отвечает: «Говорю тебе, здесь огня нет, сюда каждый приходит со своим собственным». – Притча

Духовность – сложное понятие. Оно использовалось, прежде всего, в религии, религиозной и идеалистически ориентированной философии. Здесь оно выступало в виде самостоятельной духовной субстанции, которой принадлежит функция творения и определения судеб мира и человека.

Духовная жизнь человека  – феномен, который, как и культура, отличает их бытие от чисто природного и придаёт ему социальный характер. Через духовность происходит процесс познания человеком окружающего мира и самого себя, своего предназначения и жизненного смысла. Всякий раз в конкретном историческом времени и пространстве каждый человек открывает и решает эти экзистенциальные вопросы заново и по-своему. На этом пути осуществляется духовное восхождение личности, обретение духовной культуры и зрелости.

Характерной чертой современной духовной ситуации является её глубочайшая противоречивость.

Ощущение противоречивости нарастает по мере того, как одерживаются блестящие победы в науке, технике,  медицине, увеличивается финансовое могущество, растут комфорт и благополучие людей, повышается качество жизни. Обнаруживается, что достижения науки, техники и медицины могут быть использованы не во благо, а во вред человеку.

Научно-технический прогресс выступает фактором усложнения духовной жизни общества и не сопровождается прогрессом нравственным. Он характеризуется свойством принципиальной непредсказуемости своих последствий, в ряду которых оказываются и деструктивные. Захваченные пропагандируемыми светлыми перспективами, большие массы людей утрачивают собственные нравственные опоры, усматривают в духовности и культуре некий балласт, не соответствующий новой эпохе.

Именно на этом фоне в XX веке стали возможными гитлеровские и сталинские лагеря, терроризм, девальвация человеческой жизни. История показала, что каждый новый век приносил гораздо больше жертв, чем предыдущий – такова была до сих пор динамика социальной жизни.

 Религия как общественное явление на всём протяжении своей истории и до сих пор тесно связана со всеми сторонами общественной жизни – от психологии до экономики. Религия представляется в  качестве универсального начала, воплощающего общечеловеческий интерес, а также высшей моральной силы, призванной противостоять мирским порокам и злу.

Особенностью религиозного сознания является стремление людей освоить окружающий мир посредством обращения к высшим измерениям человеческого духа, в категориях трансцендентного, запредельного, сверхъестественного, то есть выходящего за рамки ограниченного существования, конечного эмпирического бытия.

Сегодня связь религиозного сознания с политикой чаще всего опосредована идеологическим воздействием. Носители религиозного сознания нередко занимаются активной политической деятельностью (Ватикан, Иран, фундаменталисты). И сильна религия прежде всего именно тем, что очень много людей и влиятельных общественных групп связали с ней свои интересы.

Парадоксально, но факт: современная религия есть не столько отношение человека к Богу, сколько отношения между людьми по поводу Бога, точнее, по поводу представлений о Боге.

Все Священные Писания, исповедующие идею творения Богом мира из ничего (иудаизм, христианство и ислам) утверждают одно:

• Природа мира и природа Бога находятся в принципиально разных плоскостях.
• Никто и никогда не осмыслит Бога во всей Его полноте, потому что Он безначален и бесконечен, не нуждается ни в каком обосновании и ограничен только Сам Собой.
• Бог сознаёт Себя и Сам интерпретирует Себя в Слове. Сознание Бога является истинной реальностью и не подчинено времени.
• Бог не допускает в отношении Себя никакой иной интерпретации, кроме Его собственной. Поэтому человек должен руководствоваться тем, что говорит о Себе Бог в Своём Слове, а не тем, что он может вывести на основании своих собственных суждений.
• Бог разумен. Важнейшей характеристикой разумности Бога является Его воля. Бог всегда реализует Свою волю.
• Бог всезнающ. Он всё знает наперёд, но может менять своё решение, меняя будущее. Новое будущее Он так же будет знать, как и то, которое не состоялось, и так же будет волен его изменить. Отрицать право Бога изменить Своё решение недопустимо.
• Бог в равной степени поддерживает весь мир. В мире нет ничего отдельного, самого по себе, что не было бы связано с целым. Все его части поддерживают между собой связь, заданную Богом. Взаимодействие частей мира подчиняется определённым законам. Бог может поставить какой-либо факт в новые взаимоотношения с общими законами — так происходит Чудо.
• Врагов среди людей нет. Враг – персонаж метафизического мира, оперирующий людьми через активацию их желаний.

Способность человеческого разума понимать важнейшие принципы Божественного Закона, тем не менее, не делает его способным понять всё Откровение адекватно, так, как понимает Своё Откровение Сам Бог. На это оказывает влияние фактор природы человека.

Проблема заключается не столько в том, что человеку невозможно иметь полное знание о Боге и мире, поскольку он является ограниченным (конечным) творением: неполное знание человека всё же не является препятствием для обретения Истины, данной в Откровении, достаточной для разумного существования человека. Проблема адекватного восприятия Откровения заключается в принципиальном различии бытийности Бога и человека. Эта проблема лежит не в плоскости количества, но качества знания – способности человека воспринимать некоторые концепции Откровения, в том числе концепцию Вечности.

К сожалению, как только религия приобретает статус организованной, она нередко утрачивает связь со своим духовным источником и превращается в светский институт, эксплуатирующий духовные потребности человека, оставляя их без удовлетворения.

Деятельность устоявшейся, организованной религии основывается на регламентированных групповых мероприятиях, которые проводятся в специально предназначенных для этого местах и для которых требуется целый ряд официально назначенных лиц, каждое из которых может обладать личным опытом взаимодействия с божественными сущностями, а может и не иметь такового. Сегодня многие религиозные организации называют себя Храмом, но по факту одни превратились в хозяйствующие субъекты, другие – в музеи, третьи – в дома благотворительности.

Организованные религии склонны создавать иерархическую систему, усилия которой сосредотачиваются на укреплении авторитета и власти, политике, деньгах, приобретении собственности и прочих мирских заботах. Священство начинает искать не Истину, а своё личное благо, завёрнутое в религиозную риторику. В таких условиях религиозная иерархия, как правило, всячески препятствует получению своми членами непосредственных духовных переживаний, ибо они порождают в человеке желание быть независимым и не поддаются управлению.

Сходный кризис бюрократизации Божественного Закона наблюдается практически во всех религиях. Возникает понятие религиозного карьеризма. Что раньше не подлежало обсуждению, в новых условиях становится предметом политического и экономического торга. Двойная мораль создаёт почву для компромиссов. Критическая масса компромиссов переводит количество в качество. Религиозное лицемерие становится силой, разрушающей духовную структуру народа.

Даже если государство одевает своих чиновников в церковные одежды, это всё равно государство. Если обычное государство не скрывает своих целей (богатство и власть), то церковь-государство эти стремления маскирует религиозной риторикой, порождая фундаментальные проблемы. Сознавая невозможность всех дотянуть до понимания религиозного Учения, религиозные лидеры упрощают его до уровня, понятного населению. Так ключевые положения Божественного Закона заменяются самоделками идеологического толка.

Тайна беззакония уже в действии. Она проявилась в нашем мире в виде замены Божественого Закона на человеческие вымыслы, в отступлении от Истины.

Серьёзную опасность представляют такие искажения, когда соблюдается буква Закона, но нарушается дух Истины. С какого-то момента Закон приобретает догматичность и неподвижность. Что написано, то и есть Истина. Что противоречит написанному – противоречит Истине. Окостеневший Закон становится выше живой Истины. Самое очевидное зло, порождаемое с использованием Закона, не может называться злом, и уж тем более подвергаться критике. С момента, когда зло выглядит добром, это уже сверхзло.

Религия евреев – одна из древнейших в мире и восходит к праотцам Израиля Аврааму, Исааку и Иакову. Авраам, первый еврей, с которым Творец заключил завет, жил около 4000 лет назад. Несколькими столетиями позже жил Моисей – пророк, через которого Бог дал евреям Закон, Тору. Религия евреев – это связь человека со своим Творцом, их взаимоотношения и взаимоотношения между людьми; это система взглядов на природу Бога и на Его отношение к людям.

Древние евреи явились первой этнической общностью, в судьбе которой генезис монотеизма сыграл особую роль. В иудаизме впервые в истории религий монотеизм был провозглашён в качестве последовательного принципа. Понятие единого всемогущего Бога пробудило сознание народа, внося в него такие прежде неизвестные элементы, как моральный кодекс личного, общественного и государственного поведения, представления о грехе, смысле жизни и воздаянии, отсутствовавшие у других народов древности. Приоритетная историко-цивилизационная заслуга иудаизма – принцип единобожия, ставший одним из структурных моментов формирования мощной цивилизационной общности – иудео-христианской цивилизации.

Существенным элементом иудаизма является понимание миссии Израиля как раба Господа. Бог избрал Израиль, избрал не за его достоинства, но вопреки им. Избран Израиль, чтобы через него общаться и с остальным человечеством. Через него Слово, из него Машиах – Спаситель. Спасение от чего?  В иудаизме – спасение не от вечной погибели, вечной смерти (отделение от Бога), а от трудностей жизни, от каждодневной суеты, забот, невзгод.

Отход от библейского иудаизма происходил постепенно, превратившись в иудаизм талмудический, в котором от веры, исповедовавшейся Моисеем, осталось очень мало. Суть Торы – Десять заповедей – сохранилась, но к ней прибавилось много наслоений. Появились, кроме  пятикнижия (Торы),  неканонические книги (апокрифы) и устный Закон. Фарисеи приравняли авторитет устной Торы, которая никакого отношения к Моисею не имела, к письменной, данной Моисею самим Творцом. Со временем иудаизм превратился в религию правил – окостенелую, догматически узкую, формальную.

Когда ситуацию невозможно оценить с помощью Закона, возникает необходимость трактовать Закон под ситуацию. Толкование Закона становится выше самого Закона. Авторитет Закона переходит на толкование и далее на толкователей. Что они говорят, то и есть Истина. Законники подменяют Закон и Бога. Бог един, сущностей, выдающих себя за Бога, множество. В ситуации, когда можно трактовать так и эдак, рождается лицемерие. Но нельзя зафиксировать духовные предписания на все случаи жизни, уложить всю полноту жизни в параграфы Закона, не нарушая свободы человека.

Невозможность для человека передать образ Бога в зримом изображении зафиксирована во всех Учениях. Однако, если не дать народу видимый образ, возникает проблема. Каждая религия решала эту проблему по-своему. В христианстве, к примеру, произошло узаконивание видимых аллегорических образов, порождённых человеческой фантазией – фресок, картин, икон. Однако первоисточник икон имеет человеческое начало, об этом ничего не сказано в Откровении.

Христианство есть ясная и чёткая мировоззренческая система. Христос призывал к небесным целям, понимая обряды просто как помощь во вхождении в Царство Небесное. Принимающий Христа начинает понимать мир по-другому, что рождает иные цели. Формальная же христианизация рождает язычников, исполняющих обряды, но не меняющих цели. Такие люди приходят в храм, соглашаются с догматами, выполняют ритуалы, рассыпаются в религиозных сентенциях, но за порогом храма ведут жизнь язычника.

В книге «Тоска по раю» известный христианский писатель Михаил Моргулис так описывает это явление: «…для чего Бог создал церковь? Чтобы люди встречались с Богом! В ней человек должен встречаться с Богом!  А на самом деле церкви стали местом, где человек встречается с человеком. Идея Бога Умерла. Поэтому церкви потеряли духовную силу… Все мы сделали Господа другим. Мы переделали его по нашему языческому вкусу, он перестал быть хрупким, одиноким… Мы сделали Его суровым Судьёй, Он пронизывает людей взглядом с картин, и Им бьют, как молотком, по душам и мыслям… Человеческая правота ослепляет нас всех, и мы не видим Божью правоту…

Бог не разделял христиан. Они сами разделили себя и теперь спорят, кто из них прав. И убивают друг друга во имя любви к Богу. А ведь, в сущности, они спорят из-за признания своих прав на него. Одни кричат: «Он наш – мы владельцы авторских прав, мы были с Ним от начала». «Нет, дудки,- кричат другие, – наша вера самая правильная и неиспорченная, поэтому Он наш». «Истина у нас, потому что мы ничего не меняем в Его словах» – на всех углах заявляют третьи, и тут же придают Его словам свой смысл. А первые и вторые людей – пусть великих, но людей – приравнивают к  Богу. Вторые великих, но чужих люто ненавидят, а третьи делают из Него своего банкира, психолога и полицейского».

Если в иудаизме и христианстве бесконечно генерируются комментарии и толкования Священного Писания, то в исламе – фетвы. Фетва носит рекомендательный характер. В исламской системе нет механизма, сдерживающего появление новых фетв. Если большого зла можно избежать только через малое зло, малое зло считается добром. Исполнение фетвы считается благочестивым поступком. Исламские воины, имея фетву на истребление мирного населения, идут убивать с чистой совестью.

Учёный-богослов, выпускающий фетву, по сути, высказывает своё личное мнение. Неизбежны фетвы, имеющие искажения и ошибки. На сегодня выпущены тысячи фетв, многие из которых противоречат друг другу по фундаментальным вопросам. Но ни один человек, независимо от его духовного сана,  не может претендовать на безошибочность, любое его мнение потенциально может содержать ошибку.

Живая вера втискивается религией в жёсткую оболочку правил и предписаний. Религиозными лидерами на определённых, как правило, начальных, стадиях являлись искренние, истинно верующие люди. Однако желание заставить других жить по их, а не Божественным законам, всегда приводило к страшным последствиям. В этом наблюдается сходство с тоталитарными идеологиями: коммунизм – тоже религия. К руководству в религиях всегда пристраивались, а затем занимали там ведущее место приспособленцы без принципов, которым нужна лишь власть. Конечно, и здесь можно найти исключения, которые, как известно, только подтверждают правила.

Религия является формой общественного сознания. Она сама по себе не может продуцировать те или иные общественные отношения, а лишь отражает их и интегрирует определённым образом. В зависимости от тех социальных сил, интересы которых выражает та или иная религия на данном конкретно-историческом этапе развития общества, она может оправдывать и тем самым узаконивать существующие порядки или осуждать их, отказывая им в праве на существование. Поэтому та или иная интерпретация религиозных ценностей, норм, образцов поведения может служить действенным орудием как в руках консервативных, так и революционных сил.

В основе всех социальных конфликтов следует искать прежде всего экономические и политические причины. Однако при определённых условиях социальные конфликты могут приобрести религиозную оболочку, проходить под религиозными лозунгами и непосредственно инспирироваться религиозными организациями. Развитию дегуманизирующего начала религии способствует претензия каждой религиозной организации на исключительность. Религия в этом случае выступает как дезинтегрирующий фактор, способствующий расколу общества на враждебные лагеря и инспирирующий антагонистическую социальную борьбу.

Содержание данного вероучения считается не только безусловной, но и исключающей все остальные, истиной. Выступая в качестве источника единения тех или иных социальных общностей на базе того или иного вероучения, культа и организации, религия одновременно противопоставляет эти общности другим общностям, сформированным на базе другого вероучения, культа и организации. Только приверженцы определённой религии достойны спасения, только они могут быть признаны нравственными людьми. Отсюда нетерпимость всего, что не укладывается в рамки данного вероучения, конфессии. Нетерпимость порождала и порождает этноконфессиональные конфликты, способствует разжиганию войн, создаёт угрозу межобщинным связям и сотрудничеству в сферах культуры, межгосударственных отношений.

Эти конфликты нередко сознательно раздуваются представителями тех или иных объединений, поскольку конфликт с «чужими» религиозными организациями способствует внутригрупповой интеграции: вражда с чужими создает чувство общности, побуждает искать опору только у «своих». Конфликты существуют не только между религиозными объединениями, но и внутри них, например, между консерваторами-традиционалистами и реформаторами-модернистами. Внутрирелигиозные конфликты могут принять самые острые формы и перерасти в крупные социальные конфликты. Ярким примером такого конфликта является крупнейшее событие общественной жизни Европы XVI века – Реформация.

Ценностные ориентации формируются и трансформируются в историческом развитии общества. Поскольку эти процессы связаны с изменениями в различных сферах человеческой жизни, их временные масштабы не совпадают с масштабами социально-экономических, политических и других изменений. Между традиционным мировоззрением («любовь, честь, совесть») и логикой материалистического мировоззрения («бери от жизни всё»), нарастает конфликт. Чувство справедливости, заложенное в духовной матрице людей, противостоит рациональной логике современных джунглей. Люди интуитивно и вопреки логике хотят быть честными и благородными, но не могут найти ответ – зачем.

Истина – метафизическая категория, обеспечивающая постоянство констант, удерживающих физический и духовный мир. Сам факт существования мира свидетельствует о присутствии в нём Истины. Сохранение Истины приобрело в современных условиях первостепенное значение по сравнению с экономико-технологическими и идеологическими проблемами. Появилась потребность в цивилизационной парадигме, гармонично сочетающей индивидуальные и коллективные ценности. Необходим новый хранитель Истины, «духовная национальность» – «социальный организм, организованный по идентичности духа, способный отличать Добро от Зла.

Израиль – территория исторического единства Востока и Запада. Идея, которая создаётся на основе гармонии, может быть рождена в этом культурном пространстве. Смысл человеческой жизни заключается в совершенствовании его духовной природы, а сохранение  человечеством духовно-культурного многообразия является гарантией его выживания перед лицом неопределённости вызовов, с которыми оно может встретиться в будущем.

(Глава из книги «Параллельные Миры», с сокращениями)

© Милана Горенштейн

Короткая ссылка — http://wp.me/pYsEi-ag

 

О религиозной жизни в современном Китае

Религиозная жизнь в КНР начала оживать в начале 1980-х. Это было связано с реформами в экономической области и некоторыми послаблениями в политической сфере после ухода в мир иной «великого кормчего» одного из самых последовательных материалистов в истории Мао Цзэдуна. Сегодня китайское руководство, несмотря на неослабевающую критику со стороны «западников», заявляет о достижениях в области обеспечения свободы совести своих граждан.

Картина в чем-то напоминала российскую действительность: миллионы людей, несмотря на сильнейшую идеологическую обработку во времена социалистического строя, «вдруг вспомнили» о своих религиозных предпочтениях. Причина еще и в том, что, несмотря на социалистическую идеологию, китайцы сейчас живут фактически в условиях рынка, или, как принято выражаться в Поднебесной, «скрытого капитализма». Причем методы, которыми предпочитают пользоваться власти этой страны, весьма жесткие, чего стоит только одномоментный переход к стопроцентной оплате коммунальных услуг по всей территории страны.

Теоретически, с официальной точки зрения, любой гражданин страны может исповедовать ту религию, которая ему по душе. Однако на деле все обстоит несколько иначе. Пекинские власти, исходя из необходимости обеспечить твердый контроль за всей религиозной жизнью, ввели закон, согласно которому, «в целях эффективного использования мест отправления религиозных церемоний» все религиозные общины должны в обязательном порядке пройти процедуру регистрации. Это подразумевает долгие хождения по инстанциям и объяснения в «компетентных органах». Очевидно, что решиться на подобные мытарства готов далеко не каждый, тем более что в законе говорится: способ регистрации определяет официальное лицо из органа, ведающего делами религии.

Естественно, что позволение заниматься религиозной деятельностью власти могут дать лишь в том случае, если не усмотрят в таковой каких-либо угроз авторитету Коммунистической партии Китая.

Затем это разрешение, в котором прописан номер и реквизиты органа, его выдавшего, должно, как мемориальная табличка, находиться на стене помещения, которое занимают верующие. Поэтому в стране получили широкое распространение так называемые «домашние церкви»: отчаявшиеся получить официальное разрешение люди, несмотря на опасность преследований, собираются в доме одного из своих единоверцев.

Но ведь власти вполне могут и передумать, если увидят, что религиозная организация начинает привлекать слишком большую паству. Так случилось, например, с религиозным учением Фалуньгун – учение «Колеса закона», основанным в 1992 году.

Это учение возникло как переосмысление неким Ли Хунчжи традиционных китайских религиозных верований, по большей части буддизма. Поначалу Фалуньгун развивался под аплодисменты официальных властей, в 1992-м всекитайская Ассоциация исследования цигун — древняя китайская система управления внутренней энергией путем контроля дыхания — выдала Ли Хунчжи «Свидетельство мастера цигун». Фалуньгун был щедро обласкан в декабре 1993-го на Восточной выставке здоровья в Пекине, где учение было номинировано на наивысшую награду в области нетрадиционных наук и «Специальную золотую премию», а сама организация стала именоваться «Золотой Фалуньгун».

В общей сложности, Фалуньгун был удостоен более 800 различных премий и наград, как в самом Китае, так и за его пределами, кстати, получил он распространение и в России.

 Популярность учения росла быстрыми темпами. Ее адептами стали примерно в стране 70 миллионов человек.

Более того, Фалуньгун начинал набирать популярность за границей, вначале среди специалистов по Востоку, а затем и в «широких массах». Казалось бы, у китайского руководства появился новый мощный рычаг для поднятия авторитета страны за рубежом, который можно будет использовать по своему усмотрению. Однако в Пекине решили иначе, и неожиданно Фалуньгун попал под жесткий запрет. Причем подобного поворота событий не ожидал никто, сторонники учения даже пытались было организовать демонстрацию прямо на центральной площади столицы страны – знаменитой Тяньаньмэнь. А это для Пекина, где существует особо строгий режим контроля за инакомыслием, вещь практически невозможная. Официальные власти начали распространять слухи о крайней вредоносности Фалуньгун, а его руководителей объявили сумасшедшими и преступниками.

С тех пор китайские спецслужбы прилагают максимум порой небезуспешных усилий для того, чтобы хоть как-то контролировать распространение Фалуньгуна по всему миру. Но козыри перешли в руки «западников», которые используют образ его основателя Ли Хунчжи в качестве очередной «иконы» для разворачивания идеологического наступления на официальный Пекин. Ли Хунчжи в 2000 и 2001 годах выдвигали на соискание Нобелевской премии мира, а также вручаемой Европейским парламентом премии имени академика А. Сахарова «За свободу мысли». Естественно, что на все эти награды нашлись другие кандидатуры, а Ли Хунчжи вынужден был довольствоваться всего лишь наградой организации «Фридом хаус».

 Весьма неоднозначная ситуация складывается и в сфере взаимоотношений с традиционным для Китая вероучением – буддизмом.

С одной стороны, если исходить из официальных данных, за последнее время значительно выросло количество буддийских монастырей, служителей культа и прихожан. Да, там где официальные власти смогли установить полный контроль, все идет гладко, но, возможно, к буддизму многие монастыри имеют отдаленное отношение. Например, знаменитый Шаолинь – «Молодой лес» — где даже иностранцы могут за определенную оплату пройти курс обучения боевым искусствам и азам буддизма.

Существует много школ, каждая из которых толкует по-своему учение Будды, причем ни одна из непрерывно возникавших в прошлом, да и в настоящем школ не считала своих оппонентов еретиками. Для Пекина появление новых течений с непредсказуемой доктриной в буддизме недопустимо. Поэтому максимум усилий прилагается для установления контроля в буддийской среде.

На этом пути власть достигла успехов. Единственным «темным пятном» остается Тибет. Доктрина тибетского буддизма привлекает внимание не одного поколения ученых. Однако у этой медали две стороны. Одна – собственно буддизм, другая – движение тибетских монахов против Китая, которое, что бы там ни говорили, отражает стремление монастырей, а они до утверждения в этом регионе китайцев были крупными феодальными собственниками, вновь занять безраздельно доминирующее положение.

Главный недруг Пекина – Далай-лама, реинкарнация прежнего духовного лидера. Согласно тибетским обычаям, Далай-ламу, по только им известным законам, находят главы монастырей среди тысяч мальчиков. Далай-лама развил бурную деятельность по всему миру, вызывая крайнее раздражение Пекина: всякий визит его в какую-нибудь страну становится поводом для протеста со стороны КНР. Поэтому китайское руководство пошло на проведение рискованных экспериментов, начав собственный поиск новых реинкарнаций основных духовных лиц тибетского буддизма. Расчет был такой: найти своего подконтрольного панчен-ламу, второе по рангу духовное лицо, и создать два центра власти в тибетском буддизме. Но история с мальчиком, которого признали одиннадцатым перерождением панчен-ламы, и затем, подальше от возмущенных тибетцев, перевезли в Пекин, говорит о бесплодности этой задумки. Конечно, он без устали повторяет, что «китайский народ, включая все его этнические группы, может жить счастливо только под руководством КПК», но к нему мало кто прислушивается. Так что у Тибета есть все шансы надолго остаться центром сепаратистских движений в Китае.

 Ислам пока, по большому счету, не представляет проблем для Поднебесной, волнения в мусульманском Синцзян-Уйгурском автономном районе происходили все же по национальному признаку.

К тому же, отдельные мусульманские районы страны географически разделены. Столкновения происходят, но трения возникают лишь тогда, когда население ведет себя вызывающе по отношению к мусульманам: у простых китайцев вызывает непонимание запрет на употребление свинины, которая остается одной из главных составляющих кухни Поднебесной. Китайцы считают мусульман потомками завезенных в страну и правившими ей в XIII-XIV веках монголами иностранных наемников. В последнее время, однако, мусульманская община в Китае растет, даже в отдаленных восточных регионах страны можно встретить приверженцев ислама.

Как и в случае с тибетскими буддистами, у Пекина масса трений с Ватиканом. Уже проглядывает тенденция: стремление китайцев к независимости в трактовке Евангелия, «подогретое» тем, что в переводах богословской литературы на китайский язык есть разногласия. Споры ведутся не только по существу теологических тонкостей, дело в том, что китайский язык плохо приспособлен для передачи инородных местной культуре понятий и имен. Все это сформировало у китайцев ощущение недосказанности и возможности вольной трактовки и понимания Священного Писания, а в дальнейшем стало причиной возникновения целого ряда христианских сект. Сыграло свою роль и стремление жителей Поднебесной к независимости от иностранцев в делах церковного управления.

 Сегодня в стране очень быстро растет число псевдохристианских сект.

 Политика открытости во взаимоотношениях с зарубежными странами означает постоянные контакты с представителями иных мировоззренческих систем, поэтому часть китайской интеллигенции пересматривает свои убеждения. К тому же, крайне низкий образовательный уровень сельского населения во множестве порождает суеверия и предрасположенность к восприятию сектантских учений.

Например, «Местная церковь», «Поместная церковь» — тоталитарные секты, в основе которых лежит интенсивная практика по контролю над сознанием адептов. Для повышения эффективности «Местная церковь» делит город на сектора, в которых ведется работа.

«Расползание» сект по стране имеет еще один, пока мало кем замеченный у нас аспект: отдельные национальные меньшинства начинают исповедовать свое понимание христианства. Довольно часто такие «версии» христианства ограничиваются рамками одного этноса, в крайнем случае, близкородственных народностей. Например, в последние годы в среде южнокитайской народности мяо — родственны вьетнамцам — получила распространение секта, оппозиционно настроенная к официальному Пекину. И все попытки властей задавить «иноверцев» результатов не дали.

Немного — о православии.

В среде русских, проживающих в стране, поговаривают, что православие неофициально принимается Коммунистической партией.

Якобы негласно оно приветствуется внутри КПК, как вера ближайших союзников, не вступавшая в конфронтацию с официальной властью. Как бы ни услаждали слух эти слова, они, скорее всего, не соответствуют действительности: даже на открытие храма внутри нашей дипломатической миссии ушло немало сил и времени. А на то, чтобы привезти иконостас в уже построенную православную церковь в «русском» селе в Китае, таможня Поднебесной давала «добро» долгих четыре года. Возможно, идет речь о том, что такой проект был разработан в недрах китайской элиты, но одобрения в конечном итоге не получил.

Многие члены Компартии Китая фактически стали верующими, во что — другой и отдельный вопрос. Поэтому несколько лет назад был принят специальный указ, в котором сформулированы религиозные табу для членов партии и санкции, полагающиеся за их нарушение. Коммунистам под любым предлогом запрещается участвовать в религиозных мероприятиях, вступать в религиозные группы. Быть может, поэтому пока в Поднебесной наиболее распространена «религия» иного порядка: в домах, в машинах, словно иконы, висят портреты Мао Цзэдуна, реже — его сподвижника Чжоу Эньлая. Из уст в уста передаются истории о том, что они обладают удивительной силой – например, молодой шофер сумел выжить в перевернувшейся машине лишь благодаря портрету Мао…

 © Дмитрий Мельников

Источник

Одним из существенных препятствий для преуспеяния рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.

— Артур Шопенгауэр

В Университетском центре Ариэль в Самарии (Израиль) с 3 по 5 мая 2010 года с успехом прошла международная междисциплинарная конференция по теме «Интеллектуалы и террор: фатальное влечение (прошлое и настоящее, аспекты теории и истории)». Конференция сконцентрировалась на поразительном явлении симбиоза между «прогрессивными» интеллектуальными кругами и террором. Она явилась первой научной конференцией  в этой области, первой попыткой дать объяснение феномена поддержки, предоставляемой политическому террору на государственном и коллективном уровне национальной и международной интеллектуальной верхушкой. Тема конференции находится на стыке разных дисциплин: истории, политологии, психологии, литературоведения и теории культуры.

 Организатор конференции, преподаватель кафедры еврейского наследия Университетского центра Ариэль доктор Елена Римон рассказывает: «Цель нашей конференции – ответ на вопрос: почему в ХХ веке не раз случалось, что террористы приходили к власти при поддержке интеллектуалов, которые потом очень быстро раскаивались, но было уже поздно? Почему в ХХ веке блестящие интеллектуалы не раз оказывались сторонниками тоталитарных утопий? Сталинский тоталитаризм, режимы Мао в Китае и Кастро на Кубе, идеи Муссолини и Гитлера, исламская революция Хомейни в Иране и даже зловещие «красные кхмеры» в Камбодже — все они пользовались поддержкой людей мыслящих. Как получается, что многие интеллектуалы выражают свою поддержку организациям, которые действуют методами террора и против.

  Чтобы ответить на эти вопросы, в Ариэль съехались историки, политологи, социологи, психологи, исследователи ислама и исследователи культуры, философы и журналисты — Ричард Ландес и Анна Гейфман (Бостон), Леонид Кацис (Москва), Пол Холландер (Массчусетс), Давид Букаи (Хайфа), Ирма Ратиани и Бака Эльбакидзе (Тбилиси), Орцион Бартана, Йоси Гольдштейн, Ноах Мильгром (Ариэль), и многие другие. Во время конференции проводился сравнительный анализ исторических ситуаций и созданных ими текстов с целью создания общей модели отношения интеллектуалов к террору, — модели, повторяющейся в разных обществах, разных культурах и в разные исторические периоды.

Участники  представили каждый своё видение проблемы в усилии построить теорию этой горящей актуальной темы, почти не обсуждаемой, по словам доктора Римон,  в академических кругах. На заседаниях велось обсуждение таких тем, как «Террор и ценности: исторические прецеденты», «Интеллектуалы в тени террора: история и современность», «Интеллектуалы и террор в Израиле и в мире», «Террор в литературе», «Террор в кинематографе», «Террор, СМИ  и общество». Заключительный круглый стол был посвящён анализу функций средств массовой информации в формировании массового сознания. Конференция в Ариэле об интеллектуалах и терроре, без сомнения,  вливается в течение, где Израиль начинает приобретать своё главное оружие – слово. 

Международные организации и учёные-террологи уделяют большое внимание проблеме терроризма и анализу его взаимосвязи с другими явлениями. Разработка понятия терроризма — одна из самых сложных проблем мировой науки. Особое место в исследовании современного терроризма занимает так называемая «третья сторона» — не сами террористы или их жертвы (в потенциале — весь цивилизованный мир), а те, кто невольно сочувствует первым – интеллектуалы.

Необходимо отметить, что в 1970-1980 годах сложилось терминологическое различение террора и терроризма. Терроризм как явление связан с более общим, родовым для него понятием террора. Сегодня «террор» трактуется как нелегитимное насилие со стороны государства по отношению к обществу в целом либо к диссидентам и оппозиции, а «терроризм» — практика нелегитимного насилия, реализуемая противостоящими государству силами и организациями.

Вторая мировая война, опыт Холокоста и Хиросимы изменил отношение к цене человеческой жизни в глобальных масштабах. Конфликтогенный потенциал терроризма особенно вырос с 60-х годов ХХ века, когда состоялся перенос терроризма на государственный уровень, а теракты стали широко использоваться в качестве средства политической борьбы и метода влияния на политические процессы, происходящие в обществе.  В быстро развивающемся мировом информационном пространстве терроризм как оружие ликвидации противника трансформировался в инструмент внешней политики.

Одно из главных условий возникновения терроризма — формирование информационного общества. Чем мощнее становятся средства массовой информации, чем выше их роль в формировании общественных настроений — тем шире волна терроризма. Если мощь атомной бомбы зависит от количества урана, то мощь информационной бомбы — от активации человеческой природы. Проходя через сознание каждого члена общества, длительное массированное информационно-психологическое воздействие создаёт реальную угрозу существованию нации в результате трансформации её исторически сложившейся культуры, основных мировоззренческих и идеологических установок. Сегодня и  государства, и «террор-государства» всё шире используют СМИ для создания «терророфобии», которая оказывается инструментом политических игр.

Интеллектуалы в современном мире являются цветом нации, двигателем её культурного и духовного развития, и  почти никогда не могут оставаться вне политики в широком смысле этого слова. Интеллектуалами обычно называют людей, обладающих умением в объёме информации выявлять определенные закономерности и на их основании делать верные выводы в той или иной области. Основным признаком представителей «класса интеллектуалов» служит уровень образования, оказывающийся значительно выше характерного в тот или иной момент для большинства граждан. Именно поэтому границы «класса интеллектуалов» никогда не могут расшириться до масштабов общества в целом.

При этом люди вполне могут являться интеллектуалами в одной области и, выражаясь политкорректно, людьми весьма недалёкими — в другой. Это означает, что люди, обладая способностью к аналитическому мышлению, иногда на очень высоком уровне, тем не менее, ограничивают его в какой-либо области — из эмоциональных, моральных, религиозных или других соображений. Наблюдая за речью и поведением тех, кто сегодня выступает от имени интеллектуалов, невольно приходишь к мысли, что есть в этом «дискурсе» какое-то странное противоречие. Часто духовные лидеры, которые без тени сомнения берутся создавать новую идеологию, решать глобальные общенациональные задачи, на поверку оказываются пассивной, инфантильной массой, склонной к утопиям. Поэтому вопрос о том, насколько конструктивным и плодотворным является участие деятелей культуры, учёных и писателей в политической жизни, является очень и очень непростым.

Важным этапом в процессе переосмысления роли учёных и писателей в общественной жизни стала вышедшая в 1988 году книга известного британского историка и мыслителя Пола Джонсона «Интеллектуалы», представляющая собой, по сути, обвинительное заключение против литераторов, деятелей науки и культуры, участвовавших в политической жизни. В тоске по харизматическим лидерам многие мыслители и деятели культуры, увлекаемые «голосом воображения», стали одними из наиболее ярких провозвестников диктаторских режимов. Ярким примером зачарованности интеллектуалов обаянием тоталитаризма является Германия первой половины ХХ столетия, в которой достаточно многие писатели, поэты и философы, по крайней мере, в первой половине 1930-х годов, поддерживали гитлеровский режим.

«Интеллектуалы во множестве окружали Бенито Муссолини, причем многие из поклонников дуче не были итальянцами, — пишет П. Джонсон. — Адольф Гитлер шёл к вершинам политической власти, одерживая свои основные победы в университетах. Среди офицеров в мобильных отрядах СС, осуществлявших первый этап истребления евреев в Восточной Европе, было особенно много лиц с академическим образованием. О пособниках Сталина из среды российской и западной интеллигенции сказано уже немало; хватало таких подручных и у послевоенных диктаторов, проявлявших живейшую склонность к насилию. Мао, Кастро и Насер были обласканы страстным сочувствием западных интеллектуалов».

С усложнением всего комплекса социальных отношений в постиндустриальном обществе среди многочисленных социальных групп  «класс интеллектуалов» приобрёл особое значение. Фактически можно отождествить «класс интеллектуалов» с верхушкой современного общества.  К примеру, из миллиона наиболее состоятельных американцев более 40% составляют люди творческих профессий, врачи, учёные и адвокаты, а остальные 60% — наёмные менеджеры крупных компаний, две трети из которых являются бакалаврами или докторами наук. Важным признаком «класса интеллектуалов» является востребованность его представителей в разных структурных элементах социальной иерархии.

Влиятельный американский политологический журнал Foreign Policy опубликовал рейтинг 100 ведущих интеллектуалов современного мира, чья интеллектуальная деятельность имела наибольшее значение для человечества в 2009 году. Первый подобный список был опубликован в 2005, а предыдущий — в 2008 году. В перечень лучших умов планеты вошли эксперты в разных областях знания, которые оказывают значительное влияние на общественное мнение и мир в целом. Россияне не попали в список мыслителей, чьи идеи определяли «повестку дня» 2009 года. В рейтинге 2005 года Россия была представлена политологом Сергеем Карагановым, а в рейтинге 2008 года — шахматистом и общественным деятелем Гарри Каспаровым, экономистом Егором Гайдаром и политологом Лилией Шевцовой.

Рейтинг «100 глобальных мыслителей современности — 2009» возглавляет руководитель Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, которому Foreign Policy отводит роль спасителя мировой экономики от новой «Великой депрессии». Вторую позицию занял президент США Барак Обама «за переосмысление места Америки в мире». Третье место досталось Захре Ранавард, супруге кандидата в президенты Ирана и оппозиционера Мир-Хосейна Мусави. На четвёртом месте списка — американский экономист Нуриэль Рубини, на пятом — ведущий эксперт по изменению климата Раждендра Пачаури из Индии, председатель Межправительственной группы экспертов по изменению климата. Далее в первой десятке идут супруги Билл и Хиллари Клинтоны, экономисты из команды Барака Обамы Касс Санстейн и Ричард Талер, бывший командующий силами США в Ираке Дэвид Петреус,  председатель Народного банка Китая Чжоу Сяочуань, выдвинувший предложения по принципиальному пересмотру глобальной финансовой системы и создании «новой международной резервной валюты».

Замыкает первую десятку бывший лидер египетских исламистов Саид имам аль-Шариф, который в настоящее время отбывает срок в египетской тюрьме. Ранее он считался одним из «духовных отцов» исламского терроризма и входил в число основателей «Аль-Каиды». После ареста, в заключении, написал книгу «Ислам без джихада» (2007), в которой критически переосмыслил свои старые идеи и подверг критике идеологию исламского терроризма с позиций исламской же теологии. На 61 месте в рейтинге находится Салям Файяд, Премьер-министр в Палестинской национальной администрации, на 94 месте — Давид Гроссман, писатель и  политический активист из Израиля.

 Общество склонно полагаться на интеллектуалов в области обучения и информации во всём, что касается моральных ценностей, общественных теорий и базовых положений политики. Интеллектуалы же чаще всего ведут себя в соответствии с жёстким кастовым кодом, будучи конформистами в отношении тех, к кому благоволят по велению моды или в силу сомнительного идеологического выбора. Именно это делает их особенно опасными как социальную группу, обладающую исключительными возможностями влияния на общество. Пестуя свои аксиомы и создавая вокруг них желанную им атмосферу, они очень часто приводят к разрушительным последствиям.

В 1958 году М. Янг в своей повести «Возвышение меритократии» в гротескной форме обрисовал конфликт между интеллектуалами и большинством общества как самую большую опасность следующего столетия. Сегодня мы видим, что в мире происходит постепенная и очень болезненная смена моделей отношений интеллектуалов и общества. Обобщая, можно сказать, что существует две таких модели, одну из которых можно назвать «конфуцианской», вторую — «даосской».

Пьер Нора (известный историк, издатель, публицист) в начале 80-х годов ХХ века объявил о том, что время интеллектуалов (людей, сочетающих достоинства академического ученого, публичного мыслителя, медиатического персонажа, политического и гражданского активиста, журналиста-фриланс), прошло. По его мнению, фигура интеллектуала сошла с исторической сцены, а ролевая позиция, в которой выступали некогда Эмиль Золя, Андре Мальро, Поль Валери, Альбер Камю, Жан-Поль Сартр, Раймон Арон, Ролан Барт, Мишель Фуко, Пьер Бурдье. из-за изменения социально-политического ландшафта уже не актуальна. На самом деле то, что происходит сегодня с классом интеллектуалов, есть как раз переход от конфуцианской модели к даосской, а большинство проблем и комплексов современных интеллектуалов возникает именно из-за непонимания этой радикальной смены моделей и неумения к ней приспособиться.

В рамках конфуцианской модели интеллектуал состоит на службе обществу, сыт и прикормлен, в какой-то мере причастен к принятию ключевых решений, а в обмен на это он служит этому обществу, встроен в административно-бюрократический аппарат, или, по крайней мере, не ведёт против него открытую войну. Очень близко подошёл к этому идеалу Советский Союз; несколько по-иному он был реализован в США и Западной Европе, которые, как и большинство развитых стран, тоже находятся в рамках «конфуцианской» модели.

Конфуцианская модель, облегчая чисто материальные аспекты существования, в плане духовного выживания не только ничего не даёт, но и делает его почти невозможным. Интеллектуал, встроенный в социальную машину, начинает функционировать как составная часть этой машины. Расчёт на массового потребителя, на внимание СМИ, на премии, титулы, гранты, — всё это вмешивается в творческий процесс, меняет способ самооценки интеллектуала, внутренние стандарты, в конечном счёте — меняет его самого. Сознание, развращённое обществом потребления, становится неспособным проводить границу между социальным признанием и подлинным статусом тех или иных духовных свершений. В рамках общества потребления интеллектуал, выживая как социальный персонаж, разрушается как тип.

 У конформных индивидов сфера мышления сужается до крайне ограниченных житейских пределов, широко распространяется интеллектуальный инфантилизм. В групповом мышлении начинают преобладать стереотипы, схематизированные матрицы поведения. Негативным качеством интеллекта становится ригидность мышления — его негибкость, предвзятое отношение к явлению, приверженность к шаблонным оценкам. Господство конфуцианской модели приводит, в лучшем случае, к остановке и консервации культурной жизни, а в худшем — высокая культура вообще разрушается и деградирует до уровня массовой, что и происходит в современном обществе потребления. Озабоченность материальным выживанием интеллектуала отодвигает на второй план заботу о его духовном выживании, хотя настоящей проблемой в условиях господства массовой культуры является именно духовное выживание.  

В рамках «даосской» модели интеллектуал, напротив, существует вне целенаправленной поддержки общества, которое не готово или не способно его кормить и использовать. Для физического выживания в таком обществе интеллектуалу приходится обращаться к побочным заработкам или к помощи частных меценатов. В целях выживания такие асоциальные интеллектуалы могут прибегать к социальной самоорганизации в замкнутые сообщества, по примеру даосских и дзэн-буддистских монастырей. Однако эскапизм интеллектуала и пренебрежение к  нему со стороны общества окупаются большой духовной свободой.

 Делясь своими впечатлениями от конференции, затронувшей очень непростые вопросы, доктор Елена Римон говорит: «Конференция прошла с гораздо большим успехом, чем я ожидала. 9 мая в Иерусалиме по следам конференции состоялся «русский» семинар на ту же тему. Мне кажется, что эта тема очень близка «русским», потому что мы не понаслышке знаем, что такое государственный террор и очень болезненно воспринимаем тоталитарные тенденции в свободном обществе. А в Израиле они есть.

 На два дня наша скромная кафедра еврейского наследия превратилась просто в звезду СМИ. Я думаю, что такой успех — оттого, что люди истосковались по альтернативному мнению. Одна женщина сказала мне: «Это как кислород». Многие также говорили и писали, что это очень смело, и что я сумасшедшая и подвергаю большому риску свою карьеру. Мне вообще не хотелось устраивать политический форум, а наоборот, хотелось обсудить само понятие «террор». Отчасти это удалось, был доклад профессора Йоси Гольдштейна о еврейском терроре против англичан в 40-х годах ХХ века, доклады Алика Эпштейна, Эяля Паскевича, Сариэля Бирнбаума, которые вызвали очень бурное обсуждение.

 В Израиле есть немало интеллектуалов, которые принципиально отказываются пересекать «зелёную черту», поэтому политический спектр докладчиков был более однородным, чем хотелось бы. К сожалению, в израильской жизни «диалог» — это утопия. С другой стороны, наша конференция была первой и уникальной в своём роде попыткой прервать молчание. Однако знаменательно, что, даже упоминая о  роли израильской академии в разжигании арабского террора, почти никто из докладчиков не называл имён. И понятно, почему. Среди докладчиков есть смелые люди, но и они не самоубийцы и не хотят лишиться работы — ведь эти самые имена принадлежат самой влиятельной израильской академической верхушке… Может быть, в следующий раз нам удастся немного больше. Я надеюсь, что у конференции будет продолжение  в виде семинаров и публикаций. Самое главное, что, как мне кажется, действительно удалось – сама эта тема обрела легитимность».

Интеллектуалы — это  социальная группа с определённой миссией. Именно интеллектуальная элита как самостоятельная духовная сила формирует из толпы общество, народ. Происходящие общественные процессы — проекция состояния большей части «лучших умов». Интеллигенция функционально вырабатывала нацию во всех европейских культурах. Это налагает на её представителей огромную личную ответственность.

Сегодня мировому сообществу устанавливают единый мировоззренческий стандарт нового формата, вводят в управляемые кризисы посредством известных технологий. СМИ, прикрываясь лозунгами «объективности информационного освещения» тех или иных событий, разрушают государства путём манипулирования информацией, распространения дезинформации, информационной поддержкой различных экстремистских и криминальных группировок.

 Духовная безопасность современного мира подразумевает сохранение и укрепление нравственных ценностей общества, культурного потенциала людей путём нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению экстремизма и вызванных им социальных, межэтнических и религиозных конфликтов, а также терроризма на религиозной почве. Трём основным факторам роста экстремизма и терроризма — незавершённой модернизации, неадекватной политике государств и появлению идеологов и организаторов экстремизма — должны противостоять три симметричных процесса в сфере модернизации общества, становления новой политики и появления идеологии антиэкстремизма, ибо терпимость к преступлению – соучастие.

Особенно важно, чтобы в государствах сформировались стабильные политические системы, механизмы цивилизованного политического диалога. Интеллектуалы должны быть не столько оппозиционны, сколько настроены на диалог с обществом и государством, своими действиями заставляя политические элиты своевременно реагировать на вызовы времени, принимая реальные решения. Но, как в сегодняшнем Израиле, так и во многих других странах  диалог не может состояться потому, что власть, превращающаяся во всё более и более замкнутую корпорацию,  не видит необходимости этого диалога, а интеллектуалы как социальная сила ещё полностью не осознают своих задач.

 © Милана Горенштейн

www.milanas.info

Существует не так много вопросов, по которым, несмотря на все противоречия, возможен политический консенсус, и одним из таких вопросов является проблема детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Сиротство как социальное явление существует столько же, сколько существует человечество. Эта очень непростая  и по масштабности, и по значимости тема сегодня актуальна, как никогда. Дело не только и не столько в огромных цифрах, а в том, что речь  идёт о социальной болезни, глубоко затрагивающей суть отношений в человеческом обществе. Отношение государства к детям – показатель гуманности общества.

Сиротство всегда означало трагедию ребёнка. Образ сироты, как незащищённого и нуждающегося в помощи лица, встречается в Ветхом и Новом заветах, в Коране. Во все времена войны, эпидемии, стихийные бедствия, другие причины приводили к гибели родителей, вследствие чего дети становились сиротами. В древних источниках имеются упоминания об отказах родителей от своих детей, о подкидышах, воспитывающихся в чужих семьях. Однако только с середины ХХ века во многих странах мира социально-экономические и нравственные процессы в обществе обусловили появление социального сиротства как явления, которое стало приобретать угрожающие масштабы. Проблема социального сиротства характерна для многих развитых и развивающихся стран.  Около 90% сирот сегодня составляют социальные сироты, то есть дети, от которых родители отказались, или эти родители были лишены родительских прав.

Ещё Аристотель говорил, что общество, погнавшееся за экономической и военной мощью в ущерб морали и нравственности, однажды обратит накопленную мощь против себя. Духовный кризис нашего времени повлёк за собой утрату жизненных смыслов, разрушение системы ценностей, которые задают ориентиры развития личности и общества — дети лишаются попечения родителей в силу нежелания или невозможности исполнять родительские обязанности. Стремительная урбанизация, социальные потрясения, интенсивная миграция населения во многих странах сопровождается ростом числа брошенных детей.  Возникла и категория так называемых «скрытых сирот», к которым относят детей, чьё положение скрыто от государства, и они долгое время не получают помощи. Нередко дети сами покидают свои неблагополучные семьи по причине жестокого обращения.  Детская беспризорность и социальное сиротство — наиболее тревожные характеристики современного общества.

По данным международных экспертов ООН, отмечается заметный рост числа брошенных детей в странах Западной и Восточной Европы.   По числу детей-сирот, приходящихся на каждые 10 тысяч детского населения (а по данным государственного комитета России по статистике сейчас в Российской Федерации проживает 40 миллионов детей), Россия занимает первое место в мире. Только по официальной статистике, в России детей, оставшихся без опеки родителей, от 800 тысяч до 2 миллионов; по неофициальным данным, их свыше 4 миллионов. Для сравнения, после Второй мировой войны во всём СССР сирот было около 600 тысяч.
 
Распространение явления социального сиротства в России обусловлено комплексом особых условий и процессов в обществе, характеризующих развитие страны на протяжении XX века. Резкое падение жизненного уровня населения впервые вызвало такое явление как отказ от рёбенка в связи с отсутствием возможности его прокормить. Особенностями России стали и обострение противоречий между жизненными установками поколений, различных слоёв общества, и резкое падение уровня жизни большинства населения, и прогрессирующее ослабление этических мотиваций в обществе, чему в немалой степени способствовал «расцвет» массовой культуры, поддерживаемый СМИ.

Проблема формирования личности ребенка в условиях закрытого учреждения остаётся очень острой. Детство — это период, когда закладываются качества личности, обеспечивающие психологическую устойчивость, нравственные ориентации, жизнеспособность и целеустремлённость. Эти духовные качества личности не развиваются спонтанно, а формируются в условиях выраженной родительской любви, когда семья создаёт у ребёнка потребность быть преданным, сопереживать и радоваться другим людям, нести ответственность за себя и других. 

Государство является гарантом обеспечения детей-сирот необходимыми условиями для физического и духовного развития, создавая интернатные учреждения. По данным Министерства образования РФ, из 120 тысяч ежегодно выявляемых в России детей, оставшихся без попечения родителей, 70% передаются на воспитание в семьи, 30% — в детские интернатные учреждения. Однако общество, изолируя ребёнка в учреждении, отделяет и отдаляет его от себя, поэтому воспитание в условиях детского дома является крайней формой жизнеустройства ребёнка.
 
Большинство таких детей, лишённых родительской ласки и внимания, имеет в анамнезе психотравму (потеря родителей, физическое и психологическое насилие, постоянная смена образовательных учреждений). Детские дома не создают необходимых условий для компенсации пережитых травм, потому что не дают травмированному  ребёнку модели надёжного и стабильного мира. Информация, не подкреплённая личным опытом, не позволяет воспитаннику детского дома сформировать адекватные представления о жизни общества и правилах функционирования в нём, что в дальнейшем становится источником разного рода жизненных проблем, которые могут продолжаться в течение всей жизни человека, прошедшего через этот опыт.

Развитие ребёнка происходит посредством усвоения опыта в процессе взаимоотношений «взрослый-ребенок». Взрослый выступает для ребёнка в качестве носителя этого опыта и важнейшего источника развития. Семья формирует у ребёнка представление о социальных связях, приобщает его к основным общественным ценностям, моральным и культурным стандартам поведения. Сиротство же разрушает эмоциональные связи ребёнка с окружающей его социальной средой, с миром взрослых и сверстников, развивающихся в более благоприятных условиях.

Дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, находятся в исключительно экстремальных условиях бытия, которые не обеспечивают возможности удовлетворения основных потребностей в психологическом развитии, эмоциональной и социальной защищённости. Все дети, живущие в учреждениях интернатного типа, вынуждены адаптироваться к большому числу сверстников. В многочисленности детей таятся особые психологические условия, создающие эмоциональное напряжение, тревожность, усиливающие агрессию. Это в числе прочих причин — деформированная компенсация недостающей любви, недостаточных положительных эмоций, нормального человеческого общения. Как сформулировал известный писатель и общественный деятель Александр Гезалов, автор книги «Солёное детство», прошедший эту страшную школу, детский дом — модель будущей армейской или тюремной жизни, где старшие и сильные отрабатывают на младших и беззащитных технологию подавления личности.

«Как бы ни хотел даже гениальный человек, какие бы фантазии у него ни возникали, представить детдомовскую жизнь он не может. Невозможно её просто понять. Можно заглянуть в щёлку, приоткрыть занавеску, но там — пуленепробиваемое стекло, за которым идет совсем другая жизнь. Для этого я и прожил сиротскую жизнь, чтобы своей болью созидать что-то светлое и радостное. Но…если бы сразу после выхода из детского дома у меня в руке оказался пистолет, я бы поубивал всех», — признаётся Гезалов, верующий человек, сделавший целью своей жизни социальное служение.
 
Ребёнок без родителей — это особый, по-настоящему трагический мир. Детдомовские дети не знают, как мужчина должен относиться к женщине, как надо воспитывать детей. Они не знают, что такое нормальная любящая семья, потому что у них не было положительного жизненного опыта. Такие дети, повзрослев, как правило, затрудняются создать свою семью. Только в семье ребенок может выработать новые позитивные установки по отношению к окружающему миру. Это говорит о важности семейной реабилитации  для ребёнка-сироты.
 
Дети, воспитывающиеся в детских домах, лишены общения с детьми из обычных семей, так как они чаще всего ходят в школу, где учатся такие же дети, как они, или это специализированные школы. Парадокс состоит в том, что многие мероприятия по интеграции детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в культурную и спортивную жизнь (конкурсы, фестивали, спортивные соревнования) устраиваются только для этой категории детей. Многие благотворительные акции проводятся так, что не включают ребенка в общество, более того, подчёркивают особое его положение, увеличивая дистанцию между детьми-сиротами и обществом.

Ситуация выглядит как самовоспроизводящаяся социальная катастрофа: женщины, не имеющие положительного опыта жизни в семье, впоследствии часто сами оставляют своих новорожденных детей на попечение государственных структур, пополняя ими ряды детей-отказников. До сих пор остаётся малоизученной природа этой аномальной формы материнского поведения. Ведь известно, что мама и малыш — это до определённого момента одно целое, у них единое психоэмоциональное поле. Многие из матерей, бросающих своих детей, как бы повторяют наработанный стереотип поведения, так как они на себе испытали последствия заброшенности при живых родителях. Во многих случаях причиной отказа является отсутствие возможности, в том числе и экономической, полноценного воспитания и развития ребёнка. Даже в случаях отказа от детей по причине аномалий развития, скрытой основой является социальное неблагополучие, поскольку на содержание ребёнка и его лечение нет средств. Нередко отказываются от ребёнка и  несовершеннолетние матери  из страха перед гонениями за нежелательную беременность.
 
Работа в детском доме или школе-интернате, не говоря уже о коррекционных учреждениях, — нелёгкая, требующая большой отдачи, эмоционального напряжения. Исследования по выявлению особенностей профессиональной деформации воспитателей детских домов, людей, непосредственно в течение суток общающихся с детьми, проведённые в России, показали, что признаки эмоционального выгорания наступают уже после первых трёх лет работы. При этом ни одно высшее учебное заведение не готовит специалистов для работы с детьми-сиротами. Участившиеся случаи издевательств учителей над школьниками, воспитателей над малышами закладывают в детские головы модели поведения, которым они и следуют в дальнейшей жизни.

Десять Заповедей определяют моральное поведение человека,  закладывают те фундаментальные принципы, без которых невозможно существование человеческого общества. Одна из них гласит: «Не убивай». Но кроме телесного убийства, есть ещё более страшное убийство — духовное. Отсутствие духовного образования привело современное общество к духовной деградации. Сотни тысяч уничтоженных человеческих душ, искалеченных судеб  — это не потери, понесённые армией в ходе боевых действий, это жертвы мирного времени, жертвы общества зрелища и отчуждения, убивающего медленно и незаметно. Слово, именующее самый жестокий вид убийства — равнодушие.

В 1998 году в России началось становление института Уполномоченного по правам ребенка, который занимает определённое место в системе государственных органов, призванных защищать и восстанавливать нарушенные права и интересы ребёнка. «Если бы все деньги, выделяемые на сирот в России, разделить на всех воспитанников детдомов, каждый из них мог бы стать миллионером и жить безбедно всю жизнь. При этом последние проверки показывают вопиющие нарушения: в учреждениях такого типа работают «мёртвые души», которым исправно начисляется зарплата. В интернате числятся 100 сотрудников, а «живых» — 20-30. В Забайкальском крае проверка выявила, что деньги расходовались и воровались, просто были хищения, та же история была и в ижевском интернате. И это во многих учреждениях», —  заявил недавно уполномоченный при Президенте России по правам ребёнка Павел Астахов.

Страшно, когда в результате террора страдают дети, но ещё страшнее, когда террор направлен против детей. Арабо-израильский конфликт давно уже является полигоном для отработки методик террористической войны, в том числе по использованию детей-смертников. The Iraq Aid Association (IAA), помогающая в Багдаде детям, пережившим стрессовые ситуации, связанные с войной, столкнулась с сетью боевиков, готовящих малолеток к смерти во имя Аллаха. Организация выяснила, что уже как минимум 15 детей стали шахидами, но в отличие от палестинских детей-шахидов, большинство иракских — сироты. Это значит, что смерть их обходится дешевле — не надо платить родне. Малолетнего «бойца» готовят месяца три. Как рассказал один из невзорвавшихся детей, инструкторы говорили им, что после смерти они встретят в раю своих близких…

Террористические акты в Бесланской школе №1 и в Тель-Авивской дискотеке «Дельфинариум», унесшие жизни сотен детей,  потрясли мир. Террористические акты  алчности и жестокости, убивающие духовно и физически сотни тысяч детей-сирот, лишь превращают своих жертв в сухие цифры статистики. Когда ребёнок погибает, потому что бессильна медицина, — это трагедия, которую необходимо с неизбежностью принять. Когда ребёнок погибает от «дедовщины» сверстников, от садизма воспитателей, или потому что деньги на его полноценное питание и лечение были разворованы — это моральная катастрофа для общества, которое способно с такой действительностью примириться.

«Дети умирают, умирают от холода, алкоголя, наркотиков. Умирают по одной единственной причине, искусно замаскированной цивилизованными взрослыми под объективные экономические факторы. Дети умирают от недостатка любви», — считает Рубен Гальего, русский писатель и журналист, букеровский лауреат за автобиографическую книгу «Белое на чёрном». Главный герой — сам автор, парализованный с рождения, прошедший через все круги детдомовского ада для инвалидов, где прожить ещё один день означало выиграть схватку со смертью. — «Я — герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног — ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей — надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, — всё. Ты обречён быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода».

Стереотипов, связанных с темой воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, множество. Необходимо отметить, что не все дети-сироты становятся ущербными и маргинальными личностями. Успешными выпускниками сиротских учреждений были Александр Гезалов, Станислав Садальский, Виктор Астафьев, Александр Матросов, Лидия Русланова, Валентин Дикуль, Антон Борисов, Рубен Гальего, и многие другие. Пророк Мухаммад, основатель ислама, тоже был сиротой. Коран не только запретил посягать на имущество сироты, но и сделал запретным пренебрежительное отношение и унижение сироты. «Всевышний сказал: И сироту не притесняй». (Рассвет: 9) Сиротство пророка, безусловно, повлияло на становление его личности и оказало огромное духовное воздействие на всех сирот, живущих десятки и сотни лет после него.
 
Исключительно важны инициативы различных общественных организаций,  направленные на профилактику и снижение уровня социального сиротства. Например, российский благотворительный фонд «Отчий дом» совместно с международным фондом «Духовная дипломатия» из США в 2009 году приступил к реализации проекта «Семья». В рамках проекта был организован Центр реабилитации, адаптации и восстановления «Мать и дитя» для женщин,  находящихся в наркотической, алкогольной или другой зависимости, или в трудной жизненной ситуации. Необычная специфика работы Центра в том, что женщины принимаются вместе со своими детьми, а также принимаются женщины, которые ожидают рождения своего ребёнка. Программа Центра построена так, чтобы не только помочь освободиться от пагубного пристрастия, но и восстановить утраченные отношения с ребёнком.

Единственная в Израиле русскоязычная общественная организация «Семья каждому ребёнку», созданная в 2009 году, основана Ириной Сахута – матерью троих своих детей и двух приёмных. Организация ставит целью активное семейное устройство детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, оптимизацию социальной инфраструктуры, обеспечивающей работу с семьёй, помощь в вопросах опекунства и возможного последующего усыновления, предупреждение семейного неблагополучия и детской безнадзорности на самых ранних этапах.

«Детдомов в обычном понимании слова в Израиле, как и в большинстве развитых стран, нет. Процедура усыновления в Израиле — дело хлопотное и дорогостоящее. Родители, желающие усыновить малыша, записываются в длинную очередь и годами ждут, что в их семье наконец-то будет долгожданное пополнение. Пополнение в большинстве случаев приходит из-за границы и за большие деньги. За последние десять лет израильтяне усыновили более 1 500 детей из стран СНГ, в основном из Украины и России.  «Русские» редко усыновляют детей — у них не так много денег, а процедура усыновления стоит в среднем 20-35 тысяч долларов. «Русские» просто не в состоянии платить такие деньги. При этом более 15 000 израильских детей, из которых 3 500 — русскоязычные,  отлучены от своих родителей и им срочно нужны родители-опекуны!  Вы слышали об этом? Скорее всего, нет, потому что об этом не кричат на каждом углу, как кричат о повышении цен или смене правительства», — говорит Ирина. — «Хотя государство и поддерживает работу ряда организаций, давно занимающихся проблемой детей-сирот, общество в целом держится от неё в стороне. Причина этого отношения — в отсутствии или нехватке, а порой в сокрытии информации, которая была бы доступна широкой общественности, особенно русскоязычной.

Несмотря на деятельность множества общественных организаций, положение израильских детей, живущих вне семейного окружения, не только не улучшается, но и продолжает ухудшаться. Поэтому мы уверены, что назрела острая необходимость в изменении подходов к этой проблеме. Одной из задач нашей организации является заполнение информационного вакуума. Мы активно и серьёзно сотрудничаем со всеми СМИ. Подтверждение тому — ряд публикаций в израильских газетах, журналах, на сайтах в Интернете, репортажи на радио (ВВС, Рэка, 1-е Радио, «Эхо Москвы», «Свобода», «Голос Америки», Французское Русское радио) и телевидению — 9-й канал, «RTVi», «РТР», «НТВ», «Родной». В результате уже более 100 семей выразили желание стать опекунами для детей-сирот, и число их растёт».

Очевидна на сегодняшний день тенденция перехода от воспитания детей-сирот в детских учреждениях к детским домам семейного типа или к усыновлению таких детей. Данная тенденция наблюдается во многих странах, но, пожалуй, наиболее показательна она в Германии. В этой стране воспитание детей, оставшихся без родителей, на протяжении долгого  времени было в центре внимания психологов и педагогов. Специалисты Германии практически единодушны в том, что никакая, даже самая прогрессивная организация общественного воспитания не сравнится с воспитанием в приёмной семье. А если это невозможно, то задача состоит в том, чтобы создать такие небольшие детские дома, жизнь в которых напоминала бы жизнь в семье.
 
Разнообразные формы передачи детей в семьи граждан (опекунские, приёмные, патронатные) основаны на психологии не формального отношения друг к другу в семье. В США, например,  около 80% сирот и социальных сирот живут в патронатных семьях. Жизнь в семье даёт возможность адекватной социализации, наблюдение за образцами детско-родительских, супружеских отношений, чувство «тыла» в самостоятельной жизни. Существуют и другие формы, многие из которых являются либо негосударственными учреждениями, либо инновационными формами устройства в семью —  детские деревни «SOS», работающие по системе Германа Гмайнера,  пансионаты семейного воспитания, детские дома при монастырях и других религиозных организациях.

Человек — это социальная единица и уникальная личность. Что закладывается в человеческую душу в процессе воспитания и образования, то и передаётся от него другим людям. Как говорится, «что посеешь, то и пожнёшь». К сожалению, не в наших силах изменить прошлое ребёнка, но в наших силах создать ему хорошее настоящее и будущее. Надежда не в лозунгах и призывах, не в показных мероприятиях, а в конкретных делах. Необходимо не клеймить, не взывать, не выжимать слезу, а вовремя вмешиваться и влиять на ситуацию. Работа на опережение и предотвращение появления новых сирот и детей улиц должна включать борьбу с домашним насилием как одной из причин, толкающих детей на побег из дома, работу с кризисными семьями, а также с семьями выпускников сиротских учреждений. Ведь, как известно, дети транслируют опыт родителей.

Главные пути преодоления ставшего масштабным трагического явления социального сиротства: возрождение духовной культуры общества; приведение национальных законов в соответствие с международными стандартами и обеспечение защиты ребёнку, попадающему под юрисдикцию других стран, например, при международном усыновлении; экономическая, законодательная, социальная поддержка семьи, материнства и детства; возрождение, развитие и пропаганда воспитательных традиций, основанных на любви и уважении к ребёнку;  государственные гарантии и дополнительные льготы реализации прав детей, оставшихся без попечения родителей; реорганизация жизнедеятельности системы учреждений для детей-сирот, в том числе воспитательных систем этих учреждений; формирование у детей-сирот чувства базового доверия к окружающему миру.

Сироты — это не просто дети, это дети, которые за свою короткую жизнь узнали много горя и бед, перенесли много страданий, пережили предательство, потерю семьи, но они не разочаровались, они живут надеждой. Важно, решаясь на усыновление или патронат, всегда помнить: вы берёте ребёнка в свою семью не для того, чтобы решить свои проблемы, а для того, чтобы избавить его от проблем. Горька правда человеческого одиночества, начавшегося в детстве, и много надо произвести душевных трат, чтобы вылечить душевную боль, чтобы внушить надежду. Душу способна излечить любовь. Любви нужно специально учиться. Ребёнок-сирота горячо желает учиться любить, но лишь у тех, кто и сам умеет искренне и преданно любить.

Подарите этим детям свою любовь!

© Милана Горенштейн

Короткая ссылка: http://wp.me/pYsEi-6